Рецепт для выполнения приказа о вакцинации от бешенства

Бешенство листовкаЗадачи выставить себя героем я отнюдь не преследовал. Майн кампф ведь была совершенно дурацкой, с идиотами на ветряных мельницах, с совершенно напрасно потраченным временем. Единственная цель, которую я преследовал — поддержать свой профессионализм на должном уровне, особенно, если придётся давать объяснения прокурору. Сам я такой участи избежал, но осенью 2012 года в той же Московской области, в г. Подольске, был смертельный случай от бешенства, вызвавший широчайший резонанс в медицинских кругах.

Писать об этом стыдно и больно, однако не могу и не писать. Наверняка найдётся родственная читательская душа, которую развлечёт это невесёлое чтение. Жизнь устроена так, что мы развиваемся от простого к сложному. Если не даётся простое (или им пренебрегается), то как можно браться за сложное? «Из всех удовольствий в жизни главным является удовольствие интеллектуальное»- Артур Шопенгауэр.

…Каких- либо особо плохих отношений с Михал Михалычем у меня не было, просто он разделял общее опасливое отношение ко мне. Мало того, д-р Дёмин несколько раз ставил свою подпись под коллективными докладными, которые Заведующий травматологическим отделением периодически писал на меня Главному врачу. Это были «телеги» глупейшего содержания, приводить которые тут не считаю нужным. Суть была каждый раз одна и та же: «мы вот думали, Соколов хороший мужик, а он оказался плохой мужик». Это было тем более обидно, что все коллеги были так или иначе мне обязаны, ибо поначалу, как «хороший мужик», я всем безвозмездно помогал, исполняя любую, даже криминальную, просьбу. Сам же я никого из новых своих коллег никогда ни о чём не просил, не верил, не боялся.

Что ж, просьбу можно выполнить раз, ну два раза, однако, когда тебя просят об одолжении в третий, поневоле задумаешься. Увидев, что меня начинают активно использовать, я тут же сменил тактику, и, как говорили индейские вожди из романов Купера, «моё сердце для них закрылось». Почему-то это вызвало столь массовое недовольство коллег, что мне пришлось проявить немало выдержки, дабы усидеть на своём стуле в травматологическом кабинете поликлиники. Крови мы друг другу попортили тогда изрядно, наскоки гуронов бывали нешуточными, но мне всегда удавалось устоять и даже нанести урон противнику. Воспоминания об этой эпической борьбе и сейчас иногда веселят сердце.

Так же несколько раз я оказывал и Мише услуги личного характера, как то: открыть на три месяца больничный его приятелю, поработать за Мишу на суточном дежурстве, когда тот поехал по пьянствовать и пожить половой жизнью, ну и мелкое прочее, чего не упомнишь. Одно время мы активно перезванивались по работе, (сделай то, прими без очереди этого, сделай больничный маме моей новой любовницы) но после того, как я стал «нерукопожатным», Михалыч перестал отвечать на мои звонки или просить меня о чём-нибудь.

Раз или два, когда я его особенно «доставал», а громоотвод Валерон отсутствовал, Мишу «пробивало» и он приезжал ко мне в поликлинику (от дежурств в том гадюшнике, «травмпункте», я давно отказался). Оба раза от него попахивало алкоголем и он был небрит (бабы и кабаки уверенно вели Мишу дорогой Валерона).

-Борисыч! Ты чо!- начинал он, сгоняя с места медсестру Таню и падая на её стул напротив меня. Больной, если был в этот момент в кабинете, улетучивался сам. –Чего ты выступаешь, не назначаешь курс, ты меня уже засношал, почему у тебя всегда через жопу всё…

-Да ты что, Миша?- искренне удивлялся я и лез в верхний ящик стола. Там у меня всегда была припрятана бутылка «Старого Кёнигсберга» для Валерона, из которой иногда я и сам отхлёбывал. Закрывал дверь и наливал коллеге. –Что у тебя опять за голословные обвинения? Опять у вас Соколов-редиска виноват, мля? Чуть что, сразу Косой? Поконкретнее нельзя, без фени, мы ж с тобой врачи всё-таки.

Выпив, Миша добрел. Вообще, он был стройный, прекрасно сложенный блондин слегка за 30, с выразительными коровьими глазами, обрамлёнными длиннейшими ресницами. Суть его претензий была ясной и абсолютно детской- посылая к нему больных, я отрываю его от оперативной работы, ибо у него в палатах много сложных больных, что я, сам не могу назначить эту грёбанную вакцину, ведь бешенство является особо опасной инфекцией, и когда бы «этот мудак» не пришёл, прививать-то всё равно нужно, и вуля я тут хыёбываюсь, и прочая, прочая, прочая.

-Видишь ли, Миша,- отвечал я, наливая ему снова.- По Приказу № 297 предусмотрен очень жёсткий график прививок, и перенос даты не предусматривается, и даже запрещается. Приказ издан Минздравом Республики, стало быть, имеет абсолютную юридическую силу на всей территории РФ, во всех лечебно-профилактических учреждениях. Конечно,- поднимал я правый указательный палец вверх,- больной может не явиться вовремя, или вообще не явиться. Но это уже будут его проблемы. Наше дело- снять с себя ответственность. А для этого надо,- поднимал я левый указательный палец вверх,- чтобы Приказ трактовался всеми врачами однозначно, а не так- кто в лес, кто по дрова.

Например, ты, как районный рабиолог, должен добиться, чтобы прививочный календарь составлялся раз и навсегда, дежурным врачом при первичном обращении. Вмени им это в обязанность, как всегда было. И пусть остальные врачи уже не имеют права вносить в него изменения, даже если там допущена ошибка в датах. И вся ответственность пусть лежит на этом дежурном враче. И предупредить мудака-больного, чтобы являлся вовремя, иначе никто ему прививки делать не будет. Вот и всё, ничего сложного,- я поднимал два пальца правой руки, Миша кивал, и я наливал ему на два пальца. -Ты вот посмотри на себя… сам сидишь, ни хера не делаешь, не контролируешь, а 40% к зарплате получаешь. Ещё и меня приходишь обвинять. Соколов в гавне, а вы все в белых фраках. Пора бы понять, что со мной не пройдут эти номера у вас.

-Борисыч, ну пойми- реально нет времени,- проникновенно отвечал Михал Михалыч. С каждой выпитой рюмкой его славянский шарм становился совершенно неотразим. -Операций полно, палат, все ж в отпусках, лето, дежурств вот, 9 в этом месяце. Лучше сам взял бы ночей пять, а то мы там реально задыхаемся. А ты только осложняешь нам работу своими выебонами… я ж за этим столом сам год отсидел, знаю.

-Миша, существует Приказ № 297. И твоё дело добиться, чтобы он выполнялся, сколько бы там ночей этих египетских у тебя не было- всё равно ведь только бухаешь на них, да трахаешься. И не манди мне про сотни пациентов твоих тут. Я в отделении сам работал, всё успевал и не ныл никому, что работы много.

-Борисыч, но ты пойми…

-А что тут понимать? Не хочешь заниматься рабиологией- напиши заяву, откажись. Что для тебя, 40% деньги, что ли, большие? Я же знаю, сколько ты отката за каждую пластинку LCP получаешь. А если никто больше не захочет, то я, так и быть, сменю тебя на этом трудном посту. Для меня 40% к моим 20 000 RUR в месяц тоже фигня, геморроя больше. Да я день в день столько «левых» имею!- я налил ему и себе, мы чокнулись, выпили.- Но я из принципа в Районные рабиологи пойду, чтоб вас там, козлов, построить и добиться буквального соблюдения Приказа,- и я энергично бил кулаком по столу.- Вот так вас всех- в бараний рог скручу. Мигом яйца поотрываю…

Миша многозначительно ухмылялся и тут же менял тему.

-Борисыч… да ладно тебе. Гандон ты просто, вот и всё. Сам же знаешь, что ты- сволочь последняя. Хохол, мля…
-Сам ты мудак полнейший. Но ещё больший мудак тот, кто тебе диплом дал.
-А как твою медсестру зовут?- Миша оглядывался в сторону перевязочной, куда скрылась длинноногая Татьяна.- Ничего ты себе кадры подбираешь. Трахнул уже? Я бы трахнул, не задумываясь. Слышь, Борисыч, позови её, познакомь…
Разговор, кажется, был закончен, бутылка порядком ополовинена, в дверь осторожно, но настойчиво ломились больные, Таня выразительно выглядывала из перевязочной, показывая на часы и крутя пальцем у виска, и я деликатно выпроваживал Районного рабиолога под локоток.

Как может видеть читатель, пытаться объясниться с доктором Дёминым было занятием не только бесполезным, но и вредным, ибо столь великого искушения впасть в запой и послать всё на три буквы, включая Приказ № 297, я ещё никогда не испытывал.

Конечно, ничего он не понял, и ничего в организации антирабической помощи у нас не поменялось. Ни один из врачей, кроме меня и Валерона, даже возрастные ветераны отделения, по 40 лет отработавшие здесь, упорно манкировали составлением прививочного календаря, отмечая в Карте прививающегося лишь даты сделанных прививок и «рекомендуя» явиться в поликлинику такого-то числа. Если дата явки совпадала с датой очередной прививки, то я, ни слова не говоря, назначал все остальные. Но если пациент являлся хотя бы на день позже, я начинал прежнюю канитель с отсыланием к Районному рабиологу, продолжая нервировать Мишу. Он теперь просто звонил Валерону и перенаправлял больного к нему. Валерон тут же профессионально утрясал любой конфликт, подобно мистеру Вульфу из «Криминального чтива».

Так вот и проходила жизнь. Как известно из физики, нестабильные системы не могут сами по себе вернуться к стабильности, (которая моментально разрушит их), черпая стабильность в ещё большей нестабильности. Энтропия антирабической профилактики, раз начавшись, уже не могла остановиться.

Примерно через месяц после разговора с Районным рабиологом последовала вторая часть Марлезонского балета.
Один из моих больных, которому 14-й день КоКАВ приходился на воскресенье, когда поликлиника не работает и введением КоКАВ занимается «травмпункт», пришёл в понедельник. Он объявил, что был вчера в ЦРБ, примерно в 10 часов утра, с Картой прививающегося, в которой моей рукой была проставлена вчерашняя дата, но делать прививку ему отказались.

-Они сказали, что это- не экстренный случай,- объяснял больной.- Первые три прививки делают день в день, а последние три можно переносить, и день-два тут никакой роли не играет. Так что вот, отправили к вам обратно.

От такой наглости у меня захватило дух. Всё стало ясно — кто-то из медсестёр травмпункта не захотела лишний раз оторвать попу от стула и отослала «неэкстренного» больного в ненавистную поликлинику. Скорее всего, она бы не действовала так уверенно, если бы не поддержка дежурного травматолога. За всем этим вырисовывался новый заговор, масштаб которого я сразу же оценил. Бить в колокола, нарушая олимпийское спокойствие завполиклиникой, было неразумно. Искать встречи с Мишей было бы вдвойне неразумно. Вся эта элементарная арифметика из трёх однозначных и трёх двузначных чисел (0, 3, 7, 14, 30, 90) была для них сущим биномом Ньютона.

Делать нечего, в этот раз мне ничего не оставалось, как стерпеть пощёчину. Велев сестре сделать КоКАВ в толщу дельтавидной мышцы, я сам расписался в карте прививающегося сегодняшним днём. Дальнейшие даты, слава Всевышнему, на выходные или праздничные дни не выпадали.

В этот день подобных больных было ещё двое, обоим ревакцинация КоКАВ выпадала на субботу, одному тоже на 14-й, другому на 30-й дни. Получалось, что календарь ещё более грубо нарушен, Приказ № 297 ещё более грубо попран! А так же пришло осознание того факта, что дежурная субботняя смена действовала аналогично воскресной, т.е. налицо массовый сговор с целью спихнуть с себя позорную обязанность разводить, набирать в шприц, колоть и списывать антирабическую вакцину тем, кто имел несчастье припереться на 14, 30 и 90-й дни.

Как противодействовать этой новой беде, я не мог придумать. Если бы это никак не касалось меня, то я бы и не беспокоился. Но для этого дежурная медсестра должна была зарегистрировать обращение в журнале травмпункта, а врач должен был сделать какую-то отметку в Карте прививающегося, чтобы у меня было основание ломать график и нарушать приказ. Но подлость заключалась в анонимности — никакой регистрации в журнале, никакой отметки, отсылание в поликлинику проводилось на словах, которые нигде не фиксировались. Формально получалось, что больной самовольно нарушил курс прививок, которые я теперь должен прекратить! Хотя все мои больные добросовестно являлись в травмпункт в дискретное время с 09.00 до 11.00, когда работа там ещё не закипела, как котлы инквизиции, а сестра с доктором гоняли чаи или сидели «Вконтакте».

Положение складывалось хуже губернаторского, и требовалось срочно искать выход. Без помощи ответственных товарищей ничего не могло получиться. Но обратиться мне было не к кому. Мой заведующий отделением поликлиники был до мозга костей хирургом, КМН, и заодно инвалидом 2-й группы по заболеванию, начинающемуся на F. К описываемому периоду времени он уже сложил с себя обязанности заведования травматологами, заведуя только онкологами и хирургами, уж не знаю, как это ему удалось юридически оформить. Но мы, травматологи, ему больше не подчинялись, и нами непосредственно руководил Заведующий поликлиникой.

Это был достаточно молодой, абсолютно ничего собой не представляющий персонаж, непонятно в силу каких качеств оказавшийся на столь высоком посту. В медицинских (как, впрочем, и во всех остальных вопросах) он совершенно не разбирался.

Был ещё Замглавврача по амбулаторно-поликлинической работе. Никто не знал, какая у него специальность. Это был настоящий администратор, но больше талантливый политик, умудрявшийся решить любую проблему вербальным способом, ничего не изменив по сути. Мне кажется, его истинным призванием была «работа с людьми», неважно в какой области. Тайну магических чисел ему я тоже не мог доверить.

Валерона-тепловоза нельзя было рассматривать, как союзника. Возможность безнаказанно налакаться в рабочее время он ценил превыше всяких там Приказов и принципов, и хорошо понимал, собака, что любая попытка примкнуть ко мне для него была равносильна немедленному отлучению от коллектива и увольнению.

Районный рабиолог был районным «антирабиологом», и абсолютно не сознавал, чем рискует в случае малейшего разбирательства на внебольничном уровне.

Заведующий травмотделением, досидев в кресле с 60 до 70 лет, уступил место своему 65-летнему преемнику. С тем у меня сложились самые напряжённые отношения, после того, как я объявил ему что «мой кабинет филиалом Ваших палат не является». Едва ли его, в его годы, могла тронуть проблема шести цифр, если это были не шестизначные цифры денежных сумм.

Приёмным отделением, которому подчинялся «травмпункт», заведовала мигрантка из Казахстана, большая добрячка и широкой азиатской души человек. Как терапевта, её вряд ли заинтересовали бы проблемы травматологии и рабиологии. Инфекционисты? Эпидемиологи? С первыми я практически не общался, насчёт последних вообще не знал, существуют ли они сейчас в природе. За все шесть лет работы в этой ЦРБ мне ни разу не довелось встретить представителя местной СЭС. Кстати, вторые экземпляры Карт, прививающихся они у нас ни разу не затребовали, каких-либо проверок по противостолбнячным и антирабическим прививкам не проводили. Похоже, особо опасные инфекции санэпидстанцию абсолютно не интересовали.

Было ещё два начмеда в больнице — один зам. Главврача по терапии, другой- по хирургии. Оба они занимались только стационарными отделениями, и в дела приёмного отделения, в котором находился наш подпольный травмпункт, предпочитали не соваться.

К самому же Главному врачу, полковнику медицинской службы с генеральской осанкой, я идти тоже не решился. Вряд ли он бы стал слушать меня, нерукопожатного, тем более, когда на меня у него хранилась целая папка докладных и жалоб, подписанных всеми травматологами отделения.

Кажется, спасение прививающих было дело рук самих прививающих. Я размышлял всю неделю, и случай подсказал мне верное решение. Как раз одним из укушенных был гражданин Очеретников Василий Гаврилович, тучный мужчина за 60 лет, который преподавал экономику в каком-то местном лицее. Приличный и очень вежливый лысый человек в старомодных круглых роговых очках. Он обладал удивительной мягкостью в общении, граничащей с застенчивостью- совершенно необычными манерами, которые у травматологических больных не встречаются.

Манеры объяснялись просто — Василий Гаврилович в юности стал жертвой политических репрессий и отсидел несколько лет по, как водится в России, уголовной статье. В настоящее время он был полностью реабилитирован, на его пухлой карте красной пастой было так и начертано «Узник».

Бывший узник кровавого режима был недавно укушен за голень домашней собакой, которая вместе с хозяином тут же скрылись с места происшествия. Укус был за мякоть задней части голени, довольно глубокий, поэтому гр-н Очеретников получил безусловный курс антирабических прививок в травматологическом отделении- АИГ и КоКАВ на 0-й, 3-й, и 7-й день. После этого его выписали на амбулаторное лечение. От больничного листа Василий Гаврилович отказался, т.к. работа у него была сидячая, но ежедневно ходил на перевязки и на 14-й день получил очередную КоКАВ в моём кабинете.
Рана у него уже практически закрылась, но собака так и не отыскалась, а 30-й день КоКАВ выпадал как раз на завтра, т.е. субботу.

-Василий Гаврилович, завтра у вас пятая прививка,- объявил я ему. -Тридцатый день.
-Да, хорошо, Дмитрий Борисович. Но как же мне быть, ведь поликлиника завтра не работает.
-Ничего страшного, Василий Гаврилович. У нас круглосуточно работает травмпункт на территории ЦРБ, вот туда Вы завтра и обратитесь. Лучше с утра, пока там больных немного.
-Хорошо, Дмитрий Борисович, я так и сделаю. Что мне нужно с собой иметь? Полис?
-Полис обязателен к предъявлению по два раза в день, а то и по три. Хотя полис ОМС с собой можно не брать, лучше возьмите. Возьмите карту амбулаторную, ветеранские удостоверения все. Времена знаете, какие?
-Лихие, лихие времена,- закивал узник. –Идя в лечебное учреждение, целую александрийскую библиотеку с собой иметь надо.
-Возьмите Карту прививающегося- смотрите, вот здесь завтрашняя дата стоит, доза вакцины и моя роспись. И направление на всякий случай напишу с пометкой «cito», т.е. срочно…
-Сложности-то какие…
-Э, Вы, Василий Гаврилович, ещё не представляете себе, какие вас завтра сложности ожидают. Вам ведь могут укол и не сделать.
-Да? Ну что ж, к вам в понедельник приду, ведь не прогоните же.

-В том-то и дело, что прогоню, и делать категорически не стану,- с полной серьёзностью ответил я. –Смотрите, вот Приказ МЗ РФ № 297 от 07.10.1997 года. А вот Инструкция по применению антирабической вакцины. То есть, курс прививок проводится очень жёстко, строго в означенные дни- 0-й, 3-й, 7-й, 14-й, 30-й и 90-й. Перенос или пропуск прививок не допускается. Поэтому Вам просто обязаны сделать прививку завтра, и именно в травмпункте. Если Вы её пропустите, то курс на этом прекратится, как прерванный самовольно.

-Но я не пропущу, будьте уверены, Дмитрий Борисович,- заверил меня больной.- Раз всё так серьёзно…
-Вы себе даже не представляете, как всё серьёзно. Они там Вам сразу же откажут под предлогом, что на тридцатый день прививать не станут, у них, мол, только экстренная помощь, а Ваш случай не экстренный. Экстренные якобы только 0-й, 3-й и 7-й дни, а у вас уже 30-й…

-Но ведь это не так?- бывший узник проницательно посмотрел на меня.- Просто им работать не хочется?
Я развёл руками- понимайте, как хотите.
-Но ведь Вы, Дмитрий Борисович, сказали, что в понедельник мне уже колоть ничего не станете?
-Совершенно верно. Вот Приказ, по которому Ваша вакцинация должна быть сделана точно на 30-й день, а отнюдь не на 29-й или 31-й… Вот я и говорю, что Вы все документы должны взять с собой, отправляясь на задание…
-Куда, простите?

-«В тыл врага»,- усмехнулся я, убедившись, что стесняться мне нечего.- В наш, родной, российский местный травмпункт. Возьмите и этот Приказ, возьмите Инструкцию, и пусть они Вам покажут то место, где написано, что пятую прививку можно перенести или отстрочить. Если нет, то не вздумайте уходить. Во что бы то ни стало, добейтесь прививки. Не уходите, пока её Вам не сделают. Никаких объяснений не слушайте и не принимайте. А в понедельник принесёте мне вот эту Карту прививающегося, где после моей подписи в этой графе будет стоять отметка о прививке с серией вакцины и подписью медсестры.

-Задание понял. Всё сделаю, не беспокойтесь, доктор, не подведу Вас. В понедельник явлюсь, доложу. Разрешите идти?
Последующие два выходных были самыми длинными в моей жизни.

В понедельник я очень спешил, бежал, летел, несся на работу, как в далёкие времена интернатуры. Ровно в 08.00 в дверях кабинета возник торжествующий гр-н Очеретников с картой прививающегося. Неужели победа? Нежели приказ Минздрава (вот содержание документа по профилактике бешенства), где все написано черным по белому будет наконец выполняться? И в тот же самый момент зазвонил мой мобильный. Я глянул- ого, сам Михал Михалыч! Года четыре он меня не набирал, я уже хотел было удалить его номер.

-Алё. Слушаю, Михаил Михайлович,- как можно более вкрадчивым голосом сказал я.
-СУКА,- раздалось из трубки,- ты теперь знаешь что? Ты другой дорогой до дома ходи, а то как бы с тобой ничего по дороге не случилось, гавно ты самое распоследнее…

Было только начало девятого, и звонить мне Миша мог только с отделенческой пятиминутки, где присутствовали все- и заведующий, и дежурные врачи, и медсёстры. Значит, победа. Я ничего не стал отвечать и повернулся к Василию Гавриловичу.

-Задание полностью выполнено, Дмитрий Борисович. Вот отметка о прививке.
-Спасибо, Василий Гаврилович. Сколько Вам времени потребовалось, чтобы уломать?
-Зачем уломать… убедить. Около пяти часов. Всё, как Вы говорили. Сначала отказала медсестра, потом отказал дежурный врач, потом пришёл ещё один дежурный врач, потом ответственный врач- ничего, говорят, не знаем, в понедельник пойдёте к Соколову, он сделает. Пришлось звонить и Главврачу, и в Министерство Здравоохранения Московской области, и в Роспотребнадзор. Ну, там быстро вникли в суть проблемы. Скрутили тех в бараний рог, как те ни артачились. Заставили сделать вакцину, извиниться, ещё и объяснительные написать, почему отказывали в экстренной профилактике бешенства. Комиссию по проверке прислать обещали на этой неделе. Разрешите идти на 60 дней?

-Уже 58,- рассмеялся я.- Дата последней прививки в Вашей карте уже проставлена.

Можно оценить материал:

Можно поделиться им через соцсети:

А также оставить комментарий.