Врач на отдыхе в Турции: дешевый алкоголь испортил все

В Турции туристы из России много пьютСтав старше, я осознал, что ничего героического в такой ситуации нет и быть не может. Есть разные виды помощи — самопомощь, взаимопомощь, первая помощь, первая врачебная помощь, квалифицированная врачебная помощь, специализированная и т. д. Что может сделать врач, окажись он там, где срочно требуется его помощь, не имея под рукой абсолютно ничего, кроме Клятвы Гиппократа? Правильно, только оказать первую помощь… как и любой другой гражданин, но, может быть, чуть-чуть квалифицированнее.

Везде на территории бывшего СССР имелась довольно развитая сеть станций и подстанций «скорой помощи», санпросветработа была на высоте, так что было кому первую помощь оказывать. И что значит- «стало плохо»? «Внезапно поплохеть», как показывает опыт, может только тому человеку, у которого отбили часы биологической жизни, или пьяному. Все хроники (диабетики) обычно знают свой диагноз и таскают таблетки с собой. Травма же или сразу смертельна, или подождёт приезда скорой. «Не просят — не помогай»,- учил меня мой первый Заведующий. Несколько раз потом я становился свидетелем подобных случаев, где срочно требовался врач, а я как раз оказывался рядом, наблюдая из толпы за действиями активистов. И каждый раз подобная ситуация очень быстро разрешалась в самый короткий срок и без моего участия. Оно было не нужно и ничего не смогло бы изменить. Поэтому в моей голове царствовал принцип предоставления событий их естественному ходу.

Мне вполне хватало романтики, Клятвы Гиппократа, «добрых дел» и острых ощущений в моё рабочее время.«Ещё ни одно доброе дело не оставалось безнаказанным»,- учит нас народная мудрость. Этот принцип был мною нарушен лишь единственный раз, в Аланье, 25 августа 2013 года.

Летом 2013 года у нас с женой возникла проблема — проблема по устройству дочерних каникул. В июне месяце жена ещё отправила её в детский (пионерский) лагерь, но куда девать 10-летнюю девочку в самый разгар, т.е. в июле и в августе? Держать всё лето в душном городе, когда здесь нет никого из её ровесников? Дачи у нас не было, с бабушками проблема, те московские родственники жены, которые в прошлом году брали Дашу на свою дачу в Дмитровском районе, да на всё лето, в этом году почему-то отказали. Оба мы, я и жена, работали пятидневку, зато отпуск у обоих выпадал на июль-август.

—  Я возьму в июле две недели, и мы поедем с Дашей в Турцию,- объявила жена.- А в августе ты возьмёшь две недели, и ты поедешь с ней в Турцию.
— На берег, значит, турецкий?- начал осмысливать я. – ЮБТ, штоле? «Летят перелётные птицы… а я не хочу улетать… ». «Жаркое лето 12-го». Жить стало лучше, жить стало веселей. Хорошо, съездить можно. А всё остальное время что она будет делать?- спросил я.
— Как- нибудь в квартире перекантуется.
— Жалко девочку,- покачал я головой.- Должно же у неё быть более счастливое детство, чем у тебя или у меня. Помнишь же лозунг – «всё лучшее детям»? Я в августе возьму три недели. Сам хоть пузо погрею, а то бледный стал, как трепонема.
— А отель? В какой этот раз поедем? (жена)
— Бери такой, где «всё включено». Только не в тот, где мы прошлый раз были. Бери тот, у которого площадь побольше, чтоб мне русскоязычные отдыхающие глаза поменьше мозолили. (я)
— Пять звёзд? (жена)
— Бери пять, даже шесть,- хмыкнул я.- На мой взгляд, меньше, чем в пять, лучше вообще деньги не тратить. Это для студентов или алкашни всякой, которой лишь бы деньги сэкономить, чтобы было на что глаза залить. (я)
— Тогда я возьму один и тот же отель, сначала для себя, потом для тебя. Так лучше- разузнаю, что и как, она там привыкнет. В таком случае, я её с тобой уже смогу безопасно отпустить. Идёт? (жена)

Почему бы и нет, пожал я плечами. В Турции я до этого был всего один раз, обычно мы всей семьёй ездили на Новый год в Египет. Турция мне понравилась меньше, можно даже сказать — совсем не понравилась, вернее, не понравился ни отель (тоже пять звёзд, «всё включено»), ни персонал, ни море, ни отдыхающие. Но в Египте было слишком уж жарко в это время года.

Сказано — сделано. Через знакомую туроператоршу жена сделала заказ на один из отелей вблизи Аланьи- пять звёзд, себе и Даше две недели на вторую половину июля, мне и Даше — три недели с 6 августа, как сейчас помню. Перерыв между нашими заездами составлял неделю.По возвращении жена и Даша были в восторге — всё им понравилось. Еда, конечно, не очень, но на территории отеля есть магазинчики, там можно что-то купить из еды. Меня больше интересовала не еда, а выпивка.

— Вот этого добра там точно полно,- махнула рукой жена.- Наливают на каждом углу, что душа пожелает.
— А качество, качество?- сразу спросил я.- Что они там наливают, хоть?
— Водку, вино, пиво. Отель целиком русскоязычный. Те, кто с Магадана приехали, ничего другого не пьют.
— А качество?
— Не могу сказать, не пробовала,- честно развела она руками. — Из меня алкоголик никакой.
— Ладно, продегустируем,- предвкусился я.
— Только не передегустируй,- предупредила жена.- За Дашу отвечаешь мне головой.
— Зайка, ну ты же знаешь- я никогда не пьянею… лишь бы дерьмом не поили… пожалуй, наберу-ка я лучше с собой пузырей из дьюти-фри, а то там как напоят контрафактом… печень хоть и двойная, но не казённая же.
— Ну, будешь ещё деньги тратить. В аэропорту и в самолёте пить запрещаю! А являться в отель с ребёнком и бутылками — тем более. Нас там все запомнили, я предупредила, что потом папа приедет. Папа, ты понял, па-па, отец, а не алкаш подзаборный, который дорвался…

Жену понесло, и мне пришлось дать торжественное обещание. Впервые во взрослой жизни летел я абсолютно трезвым, целых три часа, из Домодедово до Антальи. Было обидно и горько, но, глядя на спящего в соседнем кресле ребёнка, чувство ответственности превалировало.

В аэропорту Антальи нас встретил автобус и ещё три часа вёз почти до самой Аланьи. В наш отель мы приехали уже ближе к полудню. Выйдя из автобуса, я вполне ощутил, что такое «средиземноморский климат»- жара за 40 плюс колоссальная влажность. Оглушительно и слитно цикали цикады.

Отель был действительно большой и многоуровневый, на горах, причём вниз, к пляжу ходил фуникулёр. На территории отеля были два бассейна, один детский, с горками, другой для взрослых, без горок. По совету жены я сразу сунул на рисэпшн 100 — долларовую бумажку, и нас с дочкой поселили в изолированном двухместном номере с балконом и видом на море, тем самым лишив нас прелестей соседской близости и рёва полунощной дискотеки, чему я был несказанно рад.

Дашу хорошо запомнили работники отеля, и она всех их знала по именам.Подступало как раз обеденное время. Мы окунулись в море и бросились в ресторан. После трезвого перелёта, потом трезвого переезда, потом треволнений с заселением, жары и цикад, мой богатырский организм настоятельно требовал выпивки. Оставив Дашу в одиночестве за столом, я пошёл к стойке, за которой наливали. Там уже томилась очередь из компенсированных (и субкомпенсированных) алкоголиков вроде меня, рыл в 25.
«Фигасе,- подумал я.- Пять звёзд, а очередь, как в совковую пивнушку».

Очередь двигалась медленно, и я успел органом зрения заметить, что наливают тут два хмурых турецкоподданных виночерпия, действительно, только три вида напитков — пиво, вино из бочонков, и водку — из бутылок. Внешний вид напитков меня не воодушевил. Приблизившись к заветному месту розлива, я обонятельным анализатором ощутил знакомый запах, тот самый запах, которым были пропитаны мои травмпунктовские пациенты с окровавленными черепами и битыми мордами. Большинство из них при этом нещадно били эпилептические припадки, которые добавляли им ещё повреждений. Те, же, кто стоял в очереди, были пока без видимых повреждений, и даже на вид большинство вполне приличных, среднестатистических «русотуристо» с плохо скрываемыми признаками нетерпения на загорелых лицах. Получив в руки стакан вина, пива или рюмку водки, соотечественники заметно веселели. Большинство выпивало содержимое прямо тут же, не закусывая, и снова становилось в очередь за двойной и тройной порцией, повеселев ещё больше. Начиналось непринуждённое общение между собой, завязывалась дружба на всю жизнь. После водки, как правило, следовало вино, затем пиво. Заблестев глазами, удовлетворённые «русотуристо» уходили к семьям, закусывать. Итак, жизнь тут била ключом.

Но виночерпии оставались хмуры, а запах усиливался.

«Стойте, Вадим Семенович! Назад!!»- говорил он мне, и я, втянув голову в плечи, вышел из очереди, чем несказанно обрадовал сзади стоявших.
— Ну что, ты выпил?- спросила Даша, едва я вернулся. К моим мужским недостаткам она относилась снисходительно, можно сказать — с уважением. Дочка знала, что папе нужно пить, причём часто и много. -Нет, Даша,- не скрывая огорчения, ответил я.
— А почему? Ты же так хотел!
— Да выпивка у них там… не той системы,- промямлил я. –Мне не пойдёт, как человеку тонкой душевной организации.
— Ну так найди, где «той системы»,- подсказала дочка.- Ты же не можешь тут три недели трезвым сидеть. Со мной нянчиться не нужно, ты маму не слушай. Я взрослая, к тому же здесь всех знаю. Будем делать, как все нормальные люди- ты сам по себе, я сама по себе. Ты пей, а я буду с мальчиками с горок кататься.
Даша пользовалась большим успехом у ровесников противоположного пола и обожала крутить курортные романы — в возрастных пределах, разумеется.
— Моя ты славная,- умилился я.

Качество кормёжки ненамного превосходило качество выпивки. Как закуска, эта еда вообще не могла рассматриваться. Послеобеденные поиски «той системы» успехом не увенчались. Был ещё один наливательный пункт возле «взрослого» бассейна, там в меню, кроме водки, вина и пива значились «виски», «джин», «текила» и «узо». Но запашина стояла и тут, как говорится, конкретная, и я снова наступил на горло собственной песне, удержавшись от глотка горячительного, в чём столь рефлекторно нуждался все последние 12 часов.

«Что ж я, дурак, ничего не взял себе в Дьюти-фри?- с горечью подумал я.- Уж плоскарь вискаря типа «Джеймсон» притырить бы можно было… Где, о где в этой трижды мусульманской стране найдёшь выпить? О горе мне, грешному…»

Воспоминание о белоснежных пляжах Вьетнама, на которых я провёл незабываемые две недели в марте этого года, и где было полно как дешёвой и качественной выпивки, так и всего остального, кольнуло сердце острой иглой.

Чувство глухой безнадёги и ужаса перед предстоящими тремя неделями трезвости овладели мной, но тут… Как и говорила жена, на территории отеля было несколько комков, в которых продавалось решительно всё. Купив Даше на улице ласты, маску, солнечные очки, помаду и широкополую шляпу, я вошёл внутрь, и…

-!!!!!!!!!!!!

На прилавке в открытую на меня пялились бутылки с иностранными этикетками. Виски «Johnnie Walker» красные, виски «Johnnie Walker» чёрные, «J#B», «Teacher’s», джины «Gordon’s» и «Beefeater», финские и шведские водки, мексиканские «Sauz’ы» серебряные и золотые- о, блаженство, Эльдорадо, Клондайк, Святой Грааль! И всё-то не контрафактное, не местного разлива, а- заморское, настоящее, подлинное!! И дозировочка дифференцированная- литровые, 0,7, поллитровые, 0,375 и 200-мл плоскарики… Трясущимися руками я вынул доллары, заначку которых столь предусмотрительно привёз с собой, и отстегнул USD 66 за литровый красный «Джонни Уокер» и 10 гринов — за содовую «Спрайт» и «7ап» из прозрачного холодильника.

Не чуя под собой ног от счастья, я понёс драгоценную добычу в номер. Была самая жара под 50, и даже цикады притихли. Включив кондиционер и уложив Дашу спать, я налил себе на два пальца и выпил. Эх, хорошо! Запил содовой и налил ещё, прогоняя прочь дискомфорт, диспепсию и дисфорию. Пока Даша спала, я успел осушить полбутылки виски и выпить всю содовую. Наконец-то я почувствовал себя в своей тарелке.

«Значит, прогресс дошёл и в эту несчастную мусульманскую страну,- удовлетворённо подумал я.- Четыре года назад и мечтать о чём-то подобном нельзя было… как хорошо, что я доллары с собой взял. Какие ещё пять звёзд… тут тунгусские метеориты ставить некуда».

Те, кто читал мои предыдущие статьи про профилактику бешенства, знает, насколько я предусмотрителен и дальновиден, даже в повседневной рутинной работе.

В пять вечера мы с Дашей снова пошли на пляж, где и пробыли до ужина. Она успела познакомиться с двумя мальчиками и одной девочкой, а я — обследовать окрестности. На пляже была тоже куча комков с местным ширпотребом, но в каждом продавалась выпивка, в основном — виски, видимо, пользующиеся наибольшим спросом в этом жарком и влажном климате. К нашему русскоязычному отелю вплотную примыкал украиноязычный отель, а чуть подальше был строго скандинавоязычный «Паша-бей», что означало, как объяснила мне Даша, «ни одной русской морды». Дальше по пляжу в сторону Аланьи был ещё приморский ресторанчик, вроде бы с неплохой кухней, но ходить туда казалось слишком далеко.
В семь часов начался ужин. На этот раз виночерпалка не работала, зато каждый столик был покрыт белоснежной скатертью, и на каждом стояли по две охлажденные бутылки вина — красное и белое. Пробки на каждой были предусмотрительно выштопорены и вставлены обратно, но еле-еле. С виду вино как вино, с этикетками, только без года. Я ради интереса открыл одну — запах могилы, вырвавшийся оттуда, как джин, полоснул по ноздрям- и тут же поспешил закрыть обратно.

Эту бормотуху пытались пить немногие, в основном те, кто впервые приехал на солнечный ЮБТ, да самые записные алкаши, которым уже было всё равно. У выпивших тут краснела конъюнктива и возникало глубокое оглушение — это объективно — уж не знаю, каковы были субъективные ощущения после этого пойла. Наутро я видел некоторых женщин неподвижно лежащих в тени целый день, не в силах подняться — бедняжки, видимо, сделали больше одного глотка местного натурпродукта.

Наливайка с угрюмыми виночерпиями возле взрослого бассейна работала до полуночи, и очереди туда выстраивались полукилометровые ввиду начинающейся анимации, а потом дискотеки. В сгустившемся ночном воздухе сгущался и запах «сивушищи во всей силе», как выразился российско-украинский классик.

Я забрал из холодильника оставшуюся поллитру «Уокера», купил себе ещё содовой, а Даше поп-корна, и уютно устроился в амфитеатре, где шла анимация.
-«I am music man, and know how to play… What can you play… Pia-pia-pia-no, pia-no, pia-no…»

Стаканчиков я взять не удосужился, поэтому пил из горлышек, сначала виски, потом содовую в своей походно-полевой манере. Прибегала Даша со своими новыми мальчиками и клянчила денег на поп-корн на всех, я охотно давал. Потом пришлось познакомиться с их родителями. На мой виски родители мальчиков, простые люди из глубин сибирских руд, поглядели с недоумением, и я был рад, что на столь экзотическое пойло никто претендовать не будет, им хватало «всего включённого». Я представился «военным историком из Москвы», отчего интерес к моей персоне у всех пропал. К десяти часам вечера я прикончил бутылку и скомандовал дочери «отбой». Она не возражала, так как была утомлена перелётом и впечатлениями от новых знакомых.

Наутро наши с Дашей трёхнедельные каникулы на ЮБТ продолжились. The show must be gone on. Поняв, что лично мне тут никаких развлечений не светит, за исключением литра виски в день, я решил этим и ограничиться. Всё остальное своё время и бюджет я посвятил ребёнку, и мы через день ездили на какую-нибудь экскурсию — три раза на детскую дискотеку на яхте, в аква-парк «Троя», в пещеру Аланьи и в крепость Аланьи, на джип-сафари, на прогулку по «Зелёному озеру» (Манавгатскому водохранилищу) рыбалку на «Зелёном озере» и т.п. Не ездили только в дальние экскурсии, и на рафтинг.

Даша была на седьмом небе от счастья — она, как и мама, ничего не подозревала о заначке, заработанной непосильным трудом на галерах государственно-страхового здравоохранения, поэтому думала, что со мной будет как с мамой — тупо лежать на пляже и есть столовскую пищу. От мальчиков отбою не было, к ней в шутку клеились даже турки-фотографы, стройные, как кипарисы, поэтому на мой литр виски в день Даша не обращала решительно никакого внимания, умоляя открыть ей страницу «Вконтакте». На карманные расходы я выдавал ей по первому требованию всю заявленную сумму.

Цикады цикали, август полыхал во всю ивановскую, сверкала под солнцем синь Средиземки, парили над ней радужные парапланы, плыли туда-сюда огромные яхты в виде испанских галеонов, пел Араш про «носу-носу…» и «девушка-красавица, ты мне очень нравишься»- не лучшее, но и не худшее, ох, не худшее время моей жизни.
Обретя неиссякаемый источник питья, я энергично уничтожал валюту потенциального противника, и на качество местного алкоголя не обращал никакого внимания. Сумма заначки позволяла мне не заботиться о завтрашнем дне. Разве что старался не подходить близко к наливайкам, или задерживать дыхание на выдохе, если приходилось проходить мимо. Там всегда стояли очереди за всё заплативших уже россиян мужского пола.

Да, вот так и прошли три недели, подробный рассказ о которых отнюдь не входит в цель моего послания.

25 августа был последний день нашего пребывания в этом отеле… «Грин хилс», кажется. Автобус отправлялся с рисэпшна поздно вечером, а самолёт улетал из Антальи в Домодедово рано утром. После обеда на абсолютно трезвую голову, не приняв ни грамма с утра, я тщательно упаковал вещи и документы, сходил на рисэпшн узнать, не должны ли мы чего и нет ли отмены или задержки рейса- нет, в Аланье всё было спокойно. Оставался последний наш с Дашей вечер на ЮБТ, и я решил проводить его достойно. Взяв в комке у турецкоподданного Эльсевера последние 0,75 «Teacher’s»а с ледяной двухлитровкой содовой, орешков, сыра и два пластиковых стакана, я сел за столик недалеко от общей наливайки.  Эльсевер очень уважительно поглядывал на меня. За эти три недели я наверняка сделал ему годовой план по продаже алкоголя, так как среди моих соотечественников, как я успел заметить, виски-джины, да ещё за доллары, да ещё где «всё включено», спросом не пользовались. Место было не очень удачное, так как рядом был «взрослый» бассейн, откуда сильно шумели, и архитоксично несло сивухой от сосков наливайки. Но вскоре ветер переменил направление, и запах перестал мне мешать. Тут было единственное место в отеле, где можно было спокойно посидеть и выпить перед отъездом, не теряя дочь из виду.

Бутылка понемногу пустела, душу наполняла неясная грусть (это был мой последний приезд в Турцию, и я это предчувствовал). Дома снова ждала работа, лето заканчивалось, и вообще, всё казалось как-то слегка не совсем так. Действительно, я был на пороге очень больших перемен в жизни, как потом оказалось, но этого ещё не осознавал. Даша прощалась с отелем по-своему, появляясь с новыми своими друзьями-ровесниками то оттуда, то отсюда. Каждые 10 минут она должна была показываться мне и докладывать обстановку.
Понемногу вечерело, бассейн закрывался и народ начинал расходиться, готовясь к ужину. Но тут по- прежнему было многолюдно, так как я сидел в самом центре отеля, где пересекались все пути.

Внезапно я обратил внимание на одного из туристов. Мужчина моих лет, в мокрых плавках и с животиком, быстро-быстро шёл, почти бежал, от бассейна вверх. В его целеустремлённости было что-то страшно неестественное — он очень торопился, что-то ища, но что? Вдруг я заметил, как крупно трясётся его правая кисть, багровеет бородатое лицо — и мне мигом стало ясно, что его сейчас тряханёт эпиприпадок. Чувствуя это, жертва ищет траву, так как кругом всё было в бетоне и кафеле. Трава была в метрах в 20, но их не хватило, и бедняга с криком повалился на покрывавшую всё вокруг плитку. Зрелище не из приятных, и я был готов отвернуться, когда вдруг истошный детский крик «ПАПА, ПОМОГИ ЕМУ, ТЫ ЖЕ ВРАЧ», заставили меня оторвать попу от стула и вмешаться в происходящее.

Крик принадлежал моей дочери Даше, которая широко раскрытыми глазами, вместе с другими детьми, смотрела на этот ужас — голый взрослый дядька с пеной изо рта и синюшным лицом, что-то мыча, яростно бьётся в судорогах.

— Допился, сволочь, — от души матюгнулся я и полез в мигом образовавшуюся толпу.
— Так, граждане, дайте дорогу врачу… я-врач… Соколов Д.Б… а ну, делаем шире круг, или вообще расходимся… нечего тут — обыкновенный эпилептический припадок гран маль… так, а ну вы там, придерживайте голову, чтоб не разбил… вы двое — руки, руки, ему держите… а вы — ноги… сильно держать не надо, только придеживайте, страхуйте, чтоб не травмировался… а куда это вы, блять, с ложкой в рот лезете?
— Челюсти хотим разжать…
— Я вам ща разожму! Ну-ка, отошли на 20 шагов. Так, граждане туристы, расходимся, те, кто мне не помогает, нечего тут стоять, это не кино… тем более, сейчас закончится всё. Даша,- это я дочери.- я тут справлюсь. Ерунда, ничего страшного, казус ординарис… иди вон, дай своим друзьям-подругам «Спрайта» выпить с моего столика… орешков насыпь… успокой… на возьми пять долларов, купи им там, если мало… и последи, проследи, чтоб никто к моему «Тичерсу» не притрагивался… алкашня одна вокруг… пьёте и пьёте… и когда вы уже, блять, напьётесь…

Этиология была ясна- турецкий алкоголь плюс сорокаградусная жара. Пациент был не очень загорелый, скорее, обгорелый, видно, недавно приехал. На плечах были какие-то полустистёршиеся наколки, изобличающие лицо физического труда с бурной биографией — бич, как их раньше называли. Морда, то есть лицо моего внезапного пациента, стало, наконец, менять цвет со сливового на цвет китайских яблок, он ровно задышал, судороги прекратились, открылись мутные его глазоньки, и я уже хотел было сказать всем спасибо всем участникам rescue team, и распустить их, как вдруг с ужасным криком:

— Я! ВРААААЧ!!!- к поциэнту рванулась какая-то женщина и начала так усердно щупать пульс и класть ладонь на лоб, что было действительно видно, что вот он — врач, а не этот «Соколов Д.Б.», который даже не снизошёл к больному приблизиться.

На меня, как, впрочем, и на окружающих, ЯВРАЧ не обратила никакого внимания. Длинное лицо её в больших очках, было всё обращено на больного и просто дышало милосердием и любовью. Не знаю, откуда она взялась. Судя по бледности кожных покровов, столь эффектно появившаяся героиня была из какого-то нового заезда. Одышка и капли пота на лбу говорили, что ЯВРАЧ неслась откуда-то издалека, едва услышала, что кому-то где-то как-то почему-то- как бы не с пляжа, по 222 ступенькам лестницы вверх, пренебрегая медлительным фуникулёром. Она что-то бормотала, что вот, врач пришла, пришла, сейчас всё будет хорошо. И посылала добровольцев, вновь начавших скапливаться тут, за смоченным в холодной воде полотенцем, кого-то просто за водой и чайной ложечкой, кого-то найти знакомых или родственников, к местной медсестре в местную санчасть за тонометром… и ещё куча каких-то абсолютно ненужных распоряжений. Русотуристо массово бросились выполнять поручения вновь засиявшего светила.

Момент был удобный, и я, смешавшись с толпой, вернулся за свой столик, находившийся всего в 15 шагах от очага поражения. Там сидела одна Даша с задумчивым лицом и пила вновь купленную Пепси-Колу. Я налил себе виски на три пальца и выпил. Припадошный тем временем уже сидел с полотенцем на лбу, охаживаемый орлицей- докторицей неизвестной мне специальности и квалификации. Впрочем, на 100% было ясно, что к практической медицине её специальность не относилась, даже до того, как ей принесли требуемый тонометр, и она попыталась измерить артериальное давление. Их всё ещё обступали с десяток зевак. ЯВРАЧ ещё что-то заказала- кажется, магнезию. Судя по всему, военно-полевой лазарет закрываться не собирался.

— Что с ним такое было?- спросила Даша.
Я ответил, что эпилептический припадок от злоупотребления алкоголем и спросил, где её друзья. Даша ответила, что всех забрали родители.
— Да, неприятно смотреть.
— У тебя на работе часто такие попадаются?
— Каждый день десяток.
— Бррр… как ты там работаешь.
— Кому-то ж надо.
— Но ты его спас? Спас?- пытливо спрашивала дочка. – Эта тётя уже потом пришла?

Я кивнул. Эх, Даша, если б не ты, хрена бы лысого д-р Соколов оторвал попу от стула. Спасение эпилептиков — дело рук самих эпилептиков.

— Пойдём, Даша, в цирк мы с тобой и на Цветном бульваре сходим. Поужинаем перед дорогой, да будем выдвигаться с вещами на рисэпшн. Лучше уж мы там посидим, чем в гадюшнике. Мне жаль, что так всё закончилось.

Настроение было напрочь испорчено. Всё очарование всех этих трёх недель было изгажено, скомкано, оплёвано — в самый последний момент. Когда мы шли с ужина, клиника Шаритэ ещё работала при свете фонарей, и ЯВРАЧ всё еще поила этого алкаша с ложечки — магнезией, я полагаю. По довольной мясистой морде пациента было видно, что смерть отступила от него лет на 50.

«Наверное, ещё студенткой санитарно-гигиенического факультета она с замиранием представляла себе эту ситуацию — как вдруг кому-то где-то почему-то станет херовато,- подумал я. – И никого не будет рядом, чтобы оказать помощь. А на работе — одни пробирки с ватными пробками и бумажки. И тут она попадает за границу. И человеку становится плохо. Отчего, она, понятное дело, даже не задумывается, диагнозы — не её работа. И вот она одна, ВРАЧ, русо дотторе клиатва гиппократен… на всю Аланью… весь ЮБТ… малую Азию… и она самоотверженно…»

Дальше представлять стало так противно, и меня чуть не вырвало.«Ну, ещё не хватало «Тичерсом» блевануть,- с ненавистью подумал я.  — Надо брать себя в руки. Наверное, в Турцию я больше не поеду, и всем отсоветую — спаивают эти янычары Русский народ».

Можно оценить материал:

4 (1 голосов) / из 5 на Отдых в Турции и алкоголь

Можно поделиться им через соцсети:

А также оставить комментарий.